19 декабря исполнилось 75 лет известному украинскому писателю (поэту и романисту), общественному деятелю, правозащитнику Миколе Руденко. При помощи бывшего диссидента Василя Овсиенко мне удалось взять интервью у юбиляра. Кстати, живет Руденко в доме Союза писателей, который полушутя называет "кладбищем": фронтом усеян мемориальными досками знаменитых советских писателей (Л.Первомайского, М.М.Рыльского).

       - Микола Данилович, придя к Вам перед самым юбилеем, не ожидал увидеть Вас в гуще работы - на рабочем столе воспоминания... Какого времени достигает писательская и просто человеческая память?
       - Человек начинается не тогда, когда он рождается, а тогда, когда рождается его память, когда он начинает помнить о себе и о том, как он увидел мир...
       Пишу воспоминания для того, чтобы показать лицо той эпохи, в которой жил. Я помню Советский Союз со времен новой экономической политики - НЭПА, помню умершего в 27-ом отца, приносившего с работы конфеты. НЭП очень высоко поднял благосостояние украинского народа, как говорят, страна тогда впервые наелась...
       Я был воспитан на образе моего ровесника Павлика Морозова, считал его героем. С тех пор, как прочитал о нем в пионерских газетах, журналах, - верил. И верил долго - до ХХ съезда партии. До тех пор не было сомнений, что я живу в самом справедливом обществе; это Хрущев сорвал кровавую завесу с злодеяний Сталина. Правда, он говорил о сотнях тысяч репрессированных, а следовало - о миллионах...Тогда я начал анализировать это явление и уже не смог поверить, что во всем виноват только Сталин (так говорил Хрущев, так убеждала Компария). Я почувствовал, что есть более глубокие причины, чем воля и болезнь (паранойя) одного человека. Виновата и-де-о-ло-гия!
       Где-то в глубине марксистского учения была заложена большая ошибка. Начав искать, я ее нашел. А когда нашел, то почувствовал огромное, страшное потрясение...
       - А в чем, собственно, оказалась эта фатальная ошибка "классика"?
       - Ошибка - "мина замедленного действия" - была заложена в марксову теорию добавочной стоимости, а через нее в другие коммунистические аксиомы - учения о государстве, о диктатуре пролетариата и т.д.
       Я отнесся к этому как к "тайне партии". Написал письмо в ЦК КПСС, Хрущеву, показывал выход из сложившегося положения. Кстати, ответ дает сам Маркс - на последней странице четвертого тома "Капитала" (изданного, между прочим, уже после смерти Сталина) говорится о том, что абсолютную прибавочную стоимость нужно выводить не из эксплуатации человеческого труда, а из самой природы. Я процитирую (по памяти): "Абсолютная прибавочная стоимость проистекает из естественного плодородия земли, природы. В то время, как относительная прибавочная стоимость произрастает из развития общественных проиводительных сил".
       Получается, что Карл Маркс в итоге сам перешел на позиции физиократов, которых нещадно критиковал в предыдущих трех томах, показывая их "буржуазную ограниченность..."
       - Но это было уже после войны. Расскажите, пожалуйста, какие взгляды у Вас были до того.
       - Всю войну я прошел политруком. Был, собственно, сталинистом. И тогда, и сразу после войны, когда работал секретарем парткома Союза писателей я видел мир извращенно. Таким я был, потому что так был воспитан. Сейчас в воспоминаниях я стремлюсь проследить как саму эпоху, так и психологию целого поколения, к которому принадлежу.
       - А с чего начались Ваши оппозиционные настроения, когда появились первые "крамольные" мысли?
       - В конце сороковых годов я был секретарем парткома и так вышло, что вступил в конфликт с Александром Корнейчуком - другом Берии и "идеологическим хозяином" украинской литературы.
       Было это так. В детстве я очень любил роман писательницы Зинаиды Тулуб "Людолови". Вскоре книга была запрещена, а что произошло с Зинаидой, я не знал. Вдруг в Союз писателей приходит письмо из Казахстана, в котором она пишет, что живет в ужасных условиях, больна бруцеллезом. Тулуб обращалась с просьбой помощи ("что же такого я сделала?"). Сердце кровью обливалось, когда читал то письмо. На праздновании 100-летия Панаса Мирного в Полтаве (май, 1949) подошел к Корнейчуку и объяснил ему просьбу Тулуб. "Ха-ха-ха! Вот старая курва!" - он пошел на нее с матюками. - "И она хочет, чтобы мы ее, гадину, поддерживали! Она же - враг народа!" И несет, несет на нее...
       Через некоторое время он прилюдно меня обвинил: "Вот у нас парторг...Умеет влюбляться в старых курв!.."
       Вскоре началась борьба с "безродными космополитами". Я также был в оппозиции к ней, защищая Леонида Первомайского, которого считаю своим учителем.
       От меня требовали написать негативные партийные характеристики на еврейских писателей: Риву Балясну, Григория Полянкера, Матвея Талалаевского. Отказался...
       - "Вы, что не доверяете политике товарища Сталина?"
       - "Мне нужны факты, а таких не знаю".
       А вот стукач КГБ Иван Ле написал, и людей арестовали.
       - Ну, а когда Вы присоединились к организованному правозащитному движению?
       - Период диссидентства для меня начинается со знакомства с Андреем Дмитриевичем Сахаровым. Вначале я думал, что надо бороться сперва за демократию, а лишь затем - за национальную идею. Но тут мне очень помогла Оксана Яковлевна Мешко (известная правозащитница, узница сталинских, хрущевских и брежневских лагерей; последний раз осуждена в 76 лет (!)- В.К.), которая меня убедила, что "бороться нужно одновременно - и за национальную идею, и за демократию. Они между собой связаны".
       К моменту знакомства с Сахаровым я уже был автором работы "Энергия прогресса" (она напечатана в 1994 г.в "Киевских новостях") объемом в 300 машинописных страниц. Моя жена Раиса напечатала на машинке 11 экземпляров - они ходили в самиздате, и один из них попал к Сахарову. Через правозащитницу Зою Крахмальникову мне передали, что Андрей Дмитриевич приглашает меня в Москву, чтобы обсудить "Энергию". Кроме того, он пригласил к обсуждению известного физика и кибернетика, профессора В.Турчина.
       Таким образом, мы съехались. Сидели в спальне, так как в дувухкомнатной квартире Сахарова жило тогда 5 человек. Андрей высказал согласие с моей трактовкой теории добавочной стоимости. Но предисловие к книге написать вежливо отказался: "Я Маркса ни при какой погоде не читал".
       Он же мне и посоветовал вступить в Московскую организацию "Международной амнистии", чтобы "прощупать", разрешит ли правительство существование независимой группы, которая, между прочим, задачу защиты советских политзэков и не ставила. Мы были "опекунами" узников совести из Югославии и Бахрейна. Тогда в группу входили генерал Петро Григоренко, академик Юрий Орлов, Анатолий (Натан) Щаранский, Александр Гинзбург, Людмила Алексеева...И все же меня и Андрея Твердохлебова, арестовали. Это было перед тридцатилетием Победы, и меня как инвалида Великой Отечественной войны выпустили. Но дело не закрыли, а лишь приостановили.
       (Вскоре, в 1976 г., Микола Руденко стал учредителем и первым председателем Украинской Общественной Группы содействия выполнению хельсинкских соглашений, через которую прошли многие выдающиеся украинцы конца 70-х - начала 80-х... Но это, как говорится, отдельная история).
       - Микола Данилович, в самом начале беседы Вы упомянули о том, что "страна наелась во время НЭПА". Почему так не происходит сегодня?
       - Очень интересный вопрос. Во-первых, земля не является частной собственностью и мы еще не покончили с колхозами. А во-вторых, за прошедшие семь десятилетий произошла деформация психики всего народа, не только земледельцев.
       Должно быть государственное решение по земле. И люди, желающие взять эту землю, найдутся. И не обязательно это будут нынешние колхозники (сегодня, преимущественно, пожилые люди). Брать землю после 40 лет не стоит, ведь не справишься...
       Мы до сих пор не умерли с голода лишь потому, что существует базар, где продается все выращенное "под лопату". Подумайте, в конце ХХ века нас кормит мотыжное замледелие!
       Убежден, что пока мы не создадим экономическую модель, в основе которой будет лежать частная собственность на землю, будем падать все ниже и ниже...
       И все же я смотрю на будущее Украины оптимистически. Кучма - украинский Президент, а поэтому есть надежда, что уже через 3-4 года все придет в порядок.
       - Благодарю Вас, пан Микола, за интересную беседу. Желаю Вам от всех читателей здоровья, творческого настроения, оптимизма и Божьей ласки еще на долгие - долгие годы. И, я думаю, до встречи.